Когда я выходил из комнаты, он обронил мне вслед: - Об этом помалкивайте. Я имею в виду жену. Его сотрудники там, возможно, ничего и не знают...
Дафна Дю Морье (Daphne du Maurier)
«Прорыв»
d sneak in quietly, call him on the phone using a code name like Adam Yulch or Lalagy Pulvertaft (also writers) and then he would secretly drive me to his cabin in the Big Su..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Big Sur»
-- Здесь? Мы всегда здесь. Здесь я вижу тебя во сне в доме на улице Майпу. Здесь я хожу по комнате, которая принадлежала матери. -- В комнате..
Луис Борхес (Luis Borges)
«25 августа 1983 года»
Другие книги автора:
Метаметафора в творчестве Франца Кафки
Франц Кафка - писатель замечательный, только очень стран-ный. Может быть, самый странный из тех, что творили в 20-м столе-тии. И странен он не в последнюю очередь тем, что его прижизнен-ная и посмертная судьба необыденностью своей ничуть не уступает его же сочинениям. Кто-то видит в нем иудейского вероучителя, а кто-то - экзистенциалистского пророка, кто-то - авангардиста, а кто-то - консерватора, кто-то ищет ключ к его тайнам в психоанализе, а кто-то - в анализе семиотическом или структуральном. Но реальный Кафка всегда как бы выскальзывает из границ четкого мироощущения.
Многочисленные литературные школы сменяли друг друга, соперничали между собой- это было время бесчисленных "из-мов".Зрелые годы Кафки пришлись на период становления искусст-ва экспрессионизма- яркого, шумного, кричащего, протестующего. Как и экспрессионисты, Кафка в своем творчестве разрушал тради-ционные художественные представления и структуры. Но его твор-чество нельзя отнести ни к одному из "измов", скорее он соприкаса-ется с литературой абсурда, но тоже чисто внешне. Стиль Кафки аб-солютно не совпадает с экспрессионистическим, так как его изложе-ние подчеркнуто суховато, аскетично, в нем отсутствуют какие-либо метафоры и тропы.
Всвязи с этим так много точек зрения на его произведения, так много способов прочтения и так мало обстоятельных монографий, посвященных его творчеству, так мало исследователей, которые не побоялись бы погрузиться в сложный, метафизический мир его сочинений.
Темой для данной работы послужила, в общем-то, еще не исследованная никем проблема: "Метаметафора в творчестве Ф.Кафки",тем сложнее и интереснее представляется данная рабо-та.Ни один из исследователей не упоминает о данном приеме отно-сительно творчества Кафки, но каждый говорит о некой " кафкиа-де", которая принадлежит "высокому" стилю, поскольку в ней ярко выражена метафизическая природа смеха, метафизическая природа абсурда и т.д.
Каково же определение метаметафоры? "Мистериальная ме-тафора" - можно использовать такое словосочетание для определе-ния метаметафоры. В "Евангелии от Фомы" есть такие слова Хри-ста: "Когда вы сделаете единое как многое - многое как единое, верх как низ - низ как верх, внутреннее как внешнее, внешнее как внут-реннее, тогда вы войдете в Царствие". Некоторые исследователи считают это высказывание самым полным описанием метаметафо-ры. Синонимами этого слова являются такие слова, как "выворачи-вание" или "инсайдаут". Примером данного явления может служить такое высказывание: "Человек - это изнанка неба / Небо - это изнан-ка человека". Этот пример взят из стихотворения К.Кедрова "Ком-пьютер любви". Творчество этого и некоторых других поэтов - на-ших современников - вписывается в направление под символиче-ским названием "метареализм", появившееся в 80 - 90-х годах на-шего столетия в отечественной литературе, и полностью основанное на таких приемах, как метаметафора, метабола и др.
"Мета" - по-гречески "за" чем-либо, "после", то есть это не-что более глубокое, более завуалированное, чем метаметафора. Ме-таметафоризм есть сгущенная, тотальная метафора, по сравнению с которой обычная метафора должна выглядеть частичной и робкой. Метаметафора - это метафора, где каждая вещь - вселенная. Этот прием способствует созданию нового пространства - "метареально-сти".
"Метареальность" - это реальность, открываемая за метафо-рой, на той почве, куда метафора переносит свой смысл, а не в той эмпирической плоскости, откуда она его выносит. Метафоризм иг-рает со здешней реальностью, метареализм пытается всерьез по-стигнуть иную. Метареализм - это реализм метафоры как метамор-фозы, постижение реальности во всей широте ее переносов и пре-вращений.
Метафора четко делит мир на сравниваемое и сравнивающее, на отображаемую действительность и способ отображения. Метабо-ла - это целостный мир, не делимый надвое, но открывающий в себе множество измерений.
Метареализм можно попытаться определить как способ изо-бражения в постоянном преобразовании, метаморфозе, трансформа-ции - как стремление изобразить прорастание и присутствие вечного в реальном, нынешнем, причем связующая ткань и должна быть соз-дана, она и есть незримая цель - это и есть "мета". Теперь становится понятной цель Кафки, которую он, видимо, хотел достичь, напри-мер, в новелле "Превращение". Для "мета" важнейшей изобрази-тельной основой является не язык, а логос - более широкое понятие, где контекст, смысл или недооформившаяся в языке структура ощущения первичны. Мир произведений Кафки - это переплетение многих реальностей, связанных непрерывностью внутренних пере-ходов и взаимопревращений. Художник исходит из принципа еди-номирия, предполагает взаимопроникновение реальностей, а не от-сылку от одной, "мнимой" или "служебной", к другой - "подлинной". Созерцание художника фиксируется на таком плане реальности, где "это" и "то" суть одно".
Кафка, изображая душевный мир героя, который являлся для негочем-то вроде терра инкогнита, пытался сделать так, чтобы каждый шаг грозил неожиданными открытиями, за которыми грези-лись бы еще более грандиозные пространства - сейчас это обозначи-ли бы термином "виртуальная реальность".
Сверхъестественные обстоятельства застают героев Кафки врасплох, в самые неожиданные для них моменты, в самые неудобные место и время, заставляя испытывать "страх и трепет" перед бытием. Из произведения в произведения живописуется история человека, оказавшегося в центре метафизического противоборства сил добра и зла, но не сознающего возможности свободного выбора между ними, своей духовной природы и тем самым отдающего себя во власть стихий.
Когда мы говорим "реальность", мы имеем в виду все в со-вокупности - усредненную пробу смеси из миллиона индивидуаль-ных реальностей. Абсурдный герой обитает в абсурдном мире, но трогательно и трагически бьется, пытаясь выбраться из него в мир человеческих существ, - и умирает в отчаянии.
Через все творчество Кафки проходит постоянное балансирование между естественным и необычайным, личностью и вселенной, трагическим и повседневным, абсурдом и логикой, определяя его звучание и смысл. Нужно помнить об этих парадоксах и заострять внимание на этих противоречиях, чтобы понять абсурдное произведение. Произведениям Кафки присуща естественность - это категория, трудная для понимания. Есть произведения, где события кажутся естественными читателю, но есть и другие (правда, они встречаются реже), в которых сам персонаж считает естественным то, что с ним происходит. Имеет место странный, но очевидный парадокс: чем необыкновеннее приключения героя, тем ощутимее естественность рассказа. Это соотношение пропорционально необычности человеческой жизни и той естественности, с которой он ее принимает. Роман "Процесс" в данном отношении особенно показателен. Герой Ф. Кафки осужден. Он узнает об этом в начале романа. Судебный процесс преследует его, но если Йозеф К. и пытается прекратить дело, то все свои попытки он совершает без всякого удивления. Мы никогда не перестанем изумляться этому отсутствию удивления. Именно такое противоречие и является первым признаком абсурдного произведения. Сознание через конкретное отражает свою духовную трагедию; оно может сделать это лишь при помощи вечного парадокса, который позволяет краскам выразить пустоту, а повседневным жестам - силу вечных стремлений.
Метаметафора обнаруживается в наложении двух миров, в столкновении чего-то неестественного с реальным, то есть в абсурд-ной ситуации. Но осознать наличие этих двух миров - значит уже начать разгадывать их тайные связи. У Ф. Кафки эти два мира - мир повседневной жизни и фантастический. Кажется, что писатель по-стоянно находит подтверждение словам Ницше: "Великие проблемы ищите на улице". Тут точка соприкосновения всех литературных произведений, трактующих человеческое существование, - вот в чем основная абсурдность этого существования и в то же время его не-оспоримое величие. Здесь оба плана совпадают, что естественно. Оба отражают друг друга в нелепом разладе возвышенных порывов души и преходящих радостей тела. Абсурд в том, что душа, поме-щенная в тело, бесконечно совершеннее последнего. Желающий изобразить эту абсурдность должен дать ей жизнь в игре конкрет-ных параллелей. Именно так Ф. Кафка выражает трагедию через по-вседневность, а логику через абсурд. В произведениях абсурда скрытое взаимодействие соединяет логическое и повседневное. Вот почему герой "Превращения" Замза по профессии коммивояжер, а единственное, что угнетает его в необычном превращении в насеко-мое, - это то, что хозяин будет недоволен его отсутствием. У Замзы вырастают лапы и усики, позвоночник сгибается в дугу. Нельзя ска-зать, что это его совсем не удивляет, иначе превращение не произве-ло бы никакого впечатления на читателя, но лучше сказать, что про-исшедшие с Замзой изменения доставляют ему лишь легкое. беспо-койство. Все искусство Ф. Кафки в этом нюансе.
Чтобы выразить абсурд, Ф. Кафка пользуется логической взаимосвязью. Мир Ф. Кафки - это в действительности невыразимая метамеатфорическая вселенная, где человек позволяет себе болезненную роскошь "ловить рыбу в ванне, зная, что там он ничего не поймает".
Искусство Кафки - искусство пророческое. Поразительно точно изображенные странности, коими так наполнена воплощенная в этом искусстве жизнь, читатель должен понимать не более как знаки, приметы и симптомы смещений и сдвигов, наступление кото-рых во всех жизненных взаимосвязях писатель чувствует, не умея, однако, в этот неведомый и новый порядок вещей себя "вставить". Так что ему ничего не остается, кроме как с изумлением, к которо-му, впрочем, примешивается и панический ужас, откликаться на те почти невразумительные искажения бытия, которыми заявляет о се-бе грядущее торжество новых законов. Кафка настолько этим чувст-вом полон, что вообще невозможно помыслить себе ни один про-цесс, который в его описании - например, всего-навсего процесс юридического расследования в романе "Процесс"- не подвергся бы искажениям. Иными словами, все, что он описывает, призвано "да-вать показания" отнюдь не о себе, а о чем-то ином. Сосредоточен-ность Кафки на этом своем главном и единственном предмете, на искажении бытия, может вызвать у читателя впечатление мании, на-вязчивой идеи.
На протяжении всего романа "Замок" неустанно, всеми сред-ствами обрисовывается и всеми красками расцвечивается гротескная несоизмеримость человеческого и трансцендентного, безмерность божественного, чуждость, зловещность, нездешняя алогичность, не-желание высказать себя, жестокость, безнравственность высшей власти.
Кафку считают религиозным юмористом, потому и благодаря тому, что безмерность надмирного , его непонятность и недоступ-ность человеческому разумению он изображает не патетически-помпезно , не посредством грандиозного восхождения в царство возвышенного , как это обычно пытаются делать поэты , а видит и описывает как какой-то австрийский госархив с его велеречиво-мелочной , вязкой , недоступной и непредсказуемой бюрократией , с необозримым нагромождением папок и инстанций, с неясной иерер-хией чиновников, ответственность которых неустановима,- то есть описывает сатирически, но при этом - с самой искренней, доверчи-вой, неустанно стремящейся проникнуть в непонятное царство Ми-лости покорностью, которая всего лишь выступает в обличье сати-ры, а не пафоса.
Особенность Кафки заключается в том, что он, сохранив всю традиционную структуру языкового сообщения, его грамматико-синтаксическую связность и логичность, связность языковой формы, воплотил в это структуре кричащую, вопиющую нелогичность, бес-связность, абсурдность содержания. Специфически кафкианский эффект - все ясно, но ничего не понятно. Но при вдумчивом чтении, осознав и приняв правило его игры, мы можем убедиться, что Кафка немало чего важного рассказал о своем времени. Начать с того, что он абсурд назвал абсурдом и не побоялся воплотить его.
Новелла "Превращение" (1916) ошеломляет читателя с пер-вой же фразы: "Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое". Сам факт превращения человека в насекомое, так попросту, в классической повествовательной манере сообщен-ный в начале рассказа, конечно, способен вызвать у читателя чувст-во эстетического шока; и дело здесь не столько в неправдоподобии ситуации (нас не шокирует, например, тот факт, что майор Ковалев у Гоголя не обнаружил утром у себя на лице носа), сколько, разуме-ется, в том чувстве почти физиологического отвращения, которое вызывает у нас представление о насекомом человеческих размеров. Будучи как литературный прием вполне законным, фантастический образ Кафки тем не менее кажется вызывающим именно в силу сво-ей демонстративной "неэстетичности".
Однако представим себе на минуту, что такое превращение все-таки случайность; попробуем примириться на время чтения с этой мыслью, забыть реальный образ гипернасекомого, и тогда изо-браженное Кафкой дальше предстанет странным образом вполне правдоподобным, даже обыденным. Дело в том, что в рассказе Каф-ки не оказывается ничего исключительного, кроме самого начально-го факта. Суховатым лаконичным языком повествует Кафка о впол-не понятных житейских неудобствах, начавшихся для героя и для его семейства с момента превращения Грегора. Все это связано с не-которыми биогрфическими обстоятельствами жизни самого Кафки.
Он постоянно ощущал свою вину перед семьей - перед отцом преж-де всего; ему казалось, что он не соответствует тем надеждам, кото-рые отец, владелец небольшой торговой фирмы, возлагал на него, желая видеть сына преуспевающим юристом и достойным продол-жателем семейного торгового дела. Комплекс вины перед отцом и семьей - один из самых сильных у этой в самом точном смысле сло-ва закомплексованой натуры, и с этой точки зрения новелла "Пре-вращение" - грандиозная метафора этого комплекса. Грегор - жал-кое, бесполезное разросшееся насекомое, позор и мука для семьи, которая не знает, что с ним делать.
Однако если творчество Кафки было б только самобичевани-ем, только изживанием сугубо личных комплексов, едва ли оно бы получило такой мировой резонанс. Последующее поколение читате-лей снова и снова приходили в ошеломление от того, сколь многие черты общественного бытия 20-го века пророчески предсказал Каф-ка в своих произведениях. Рассказ "В исправительной колонии", на-пример, сейчас прочитывается как страшная метафора изощренно-бездушного, мехонической бесчеловечности фашизма и всякого то-талитаризма вообще. Атмосфера его романов "Процесс" и "Замок" восринимается как грандиозная метафора - метаметафора - столь же бездушного и механического бюрократизма.
То, как Кафка показал абсурдность и бесчеловечность то-тальной бюрократизации жизни в 20-ом веке, поразительно. И ведь наверняка такой степени обесчеловечения общественного механизма европейское общество времен Кафки не знало, если и знало, то, ви-димо, только в нацистской Германии. Так что здесь какой-то поис-тине необыкновенный дар смотреть в корень, предвидеть будущее развитие определенных тенденций. И вот тут-то Кафка, между про-чим, на какой-то момент соприкасается с устремлениями экспрес-сионистов: это они мечтали в своем искусстве понимать не единич-ные явления, а законы; мечтали, но не осуществили этой мечты, а вот Кафка именно ее и осуществил - его сухая, жесткая, без мета-фор, без тропов, как бы лишенная плоти проза и есть воплощение формулы современного бытия, его самого общего закона; конкрет-ные числа и конкретные варианты могут быть разными, но суть - одна, и она выражается формулой. С чисто художественной, техни-ческой стороны Кафка достигает такого эффекта прежде всего с по-мощью вполне определенного приема. Это прием материализации метафор, причем метафор так называемых языковых, уже стерших-ся, тех, чей переносный смысл уже не воспринимается. Когда мы го-ворим, например, о том или ином человеке - "он потерял человече-ский облик",либо о том или ином явлении - "это чистый абсурд", или "это уму непостижимо", или "это как кошмарный сон", мы, по сути, пользуемся такими языковыми метафорами, прибегаем к смыслу не буквальному, а переносному, образному. Мы понимаем, что облик-то все-таки человеческий, а не лошадиный, не собачий и т. д.; и выражение "уму непостижимо" всего лишь есть сгущение нашего впечатления от какого-либо события; потому что,попроси кто-нибудь нас в следующую минуту рассказать о причинах этого события, мы все-таки объяснение-то дадим; пусть свою версию, но все-таки мы предполагаем всегда, что нашему уму это все же дос-тупно. Кафка последовательно материализует именно эту умунепо-стижимость, абсурдность, фантасмогоричность. Что больше всего озадачивает в его прозе - это снова и снова всплывающая алогич-ность, неправдоподобность причинно-следственных сцеплений; особенно это заметно, когда неизвестно откуда вдруг по ходу дела появляются предметя и люди, которых здесь просто не должно быть. Многие исследователи отмечали эту особенность повествования у Кафки. Суть в том, что Кафка весь сюжет своего повествования ме-тодически строит по принципу, по какому оформляется "сюжетика" сна. И это уже сложно назвать метафорой. Если вы припомните свои сны, то вы обнаружите, что в сон сразу же вливается то, о чем или ком вы подумали. Все новое сцепляется с другими предметами и яв-лениями так, как в реальности не может быть.
В обычном, нормальном мире человек, бодрствуя, живет в мире логических причинно-следственных связей, во всяком случае так считает. Ему все привычно и объяснимо, а вот засыпая, человек уже погружен в сферу алогизма. Художественный трюк Кафки в том, что у него все наоборот. У него алогизм и абсурд начинается, когда человек просыпается.
Главный мотив творчества Ф.Кафки - отчуждение человека, его одиночество - полностью раскрываются в его произведениях. В трех романах Кафки - "Америка", "Замок", "Процесс" - речь идет о все более тяжелых формах смертельного одиночества. Чем более одинок герой, тем тяжелее его судьба. Карл Россман - герой романа "Америка" - еще только затеривается в перепетиях судьбы; судьба героя "Замка" зашла в тупик, он становится отверженным; Йозеф К. - уже преследуемое животное, доведенное до гибели. В первом ро-мане одиночество - еще пока общественное явление, конкретное; во втором - символическое, "метафизическое", но еще достаточно хо-рошо ощутимы его конкретные общественные взаимосвязи; в треть-ем - полностью "метафизическое", абстрактное, символическое, в реальной жизни совершенно невозможное и абсурдное.
В заключение можно отметить, что метаметафора в творчест-ве Франца Кафки является не отдельно взятым тропом, а приемом, с помощью которого происходит организация того или иного текста. Метаметафора заключена в самой идее произведения, то есть в пре-вращении Грегора Замзы в насекомое или беспричинный арест Йо-зефа К. и т.д. С помощью метаметафоры художник добивается не-обыкновенного эффекта: какой-то абсурдностью, нелепостью он за-ставляет задумываться над главными законами бытия, над трагично-стью человеческой судьбы, над существованием каких-то высших сил, управляющих жизнью людей.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАНЫХ ИСТОЧНИКОВ
1.Анализ стилей зарубежной художественной и научной литера-туры. М.,1986. Вып.5.
2.Аристов В. Заметки о "мета".//Арион: Журнал поэзии. М.,1997. Вып.4(16).
3.Батай Ж. Литература и Зло. М.,1994.
4.Бланшо М. От Кафки к Кафке. М.,1998.
5.Давид К. Франц Кафка. Харьков,1998.
6.Карельский А. Лекция о творчестве Франца Кафки.// Ино-странная литература. 1995. №8.
7.Литературные манифесты от символизма до наших дней./ Сост. С.Джимбинов. М.,2000.
8.Манн Т. В честь поэта.// Нева. 1993. №7.
9.Матран Л. Актуален ли Кафка?// Вопросы философии. 1975. №9.
10.Набоков В.В. Лекции по зарубежной литературе. М.,1998.
11.Филологические исследования. М.,1990.
Источник: www.referat.ru
Тем временем:
... Когда привратник замечает это, он смеется и говорит: "Если
это тебя так манит, то попробуй тогда войти туда вопреки моему запрету. Но
запомни: я всемогущ. И я только самый нижний привратник. От зала к залу там
дальше стоят привратники один могущественнее другого. Уже перед лицом
третьего теряюсь даже я".
Таких трудностей человек из деревни не ожидал; закон ведь должен быть
доступен каждому и всегда, думает он, но когда он сейчас внимательнее
разглядывает привратника в меховом пальто, его большой острый нос, его
длинную, тонкую, черную татарскую бороду, он решает все же лучше подождать
до тех пор, пока не получит разрешение на вход. Привратник ставит ему
табуретку и указывает ему сесть в стороне от дверей.
Там он сидит дни и годы. Он делает много попыток добиться позволения
войти и утомляет привратника своими просьбами. Привратник же нередко
устраивает ему маленькие расспросы, спрашивает его о его родине и еще много
о чем, но это все безучастные вопросы, из тех, которые задают владетельные
персоны, и в конце он говорит ему снова и снова, что еще не может впустить
его. Человек, который много чего взял с собой в дорогу, использует все, даже
самое ценное, чтобы подкупить привратника. Тот, хотя и принимает все, но
говорит при этом: "Я беру только потому, чтобы ты не думал, что куда-то не
успел".
За эти долгие годы человек почти непрерывно наблюдает за привратником.
Он забывает других привратников и только этот первый кажется ему
единственным препятствием на пути в закон. Он проклинает такое несчастное
стечение обстоятельств, в первые годы бесцеремонно и громко, позднее, когда
стареет, только лишь ворчит себе под нос. Он впадает в ребячество и,
поскольку за время многолетнего изучения привратника он рассмотрел также и
блох в его меховом воротнике, он просит и блох помочь ему и переубедить
привратника.
В конце концов его взор слабеет, и он не знает, действительно ли это
вокруг него стало темно, или это только обманывают его его глаза...
