Все о Нэл вспоминаю. По воскресеньям мы всегда жареное мясо на обед ели. Тим продал своих лошадей и капканы. Он перестал охотиться и перешел на положение пенсионера...
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«Из сборника Короткие рассказы»
К нему, под самое небо, на роликовых коньках, взлетает в сетчатом грузовом лифте девочка и сидит с ним на железной ..
Эфраим Севела (Efraim Sevela)
«Повесть.I love New York»
епреклонная смерть, Пожав плечами, мне показала пять истлевших легочных долей, Бессильная жизнь залатать шестой, последней, Я поспешно собрал пятьсот поручений, Дел, которые надо исполнить ..
Бертольт Брехт (Bertolt Brecht)
«После смерти моей сотрудницы М. Ш.»
Смотрите также:
Дмитрий Травин. Франц Кафка. Исследование одной смерти
Павел Воронков. В отчаянии. Жизнь Франца Кафки
Алексей Зверев. Книга на завтра. Франц Кафка. Дневники
Франц Кафка-Густав Яноух, Из разговоров Густава Яноуха с Францем Кафкой
Александр Куранов. Франц Кафка
Исследование концептуальных метафор на примере новелл Франца Кафки
Метаметафора в творчестве Франца Кафки
Вы читаете «Америка», страница 1 (прочитано 0%)
Перевод В. Белоножко
Глава первая. КОЧЕГАР
Когда шестнадцатилетний Карл Россман, отправленный опечаленными
родителями в Америку из-за того, что некая служанка соблазнила юношу и
родила от него ребенка, медленно вплывал на корабле в нью-йоркскую гавань,
статуя Свободы, которую он завидел еще издали, внезапно предстала перед ним
как бы залитая ярким солнцем. Ее рука с мечом была по-прежнему поднята,
фигуру ее овевал вольный ветер.
- Какая высокая! - сказал он себе, меж тем как все более густой поток
носильщиков, тянувшийся мимо, мало-помалу, хотя он вовсе не думал пока
выходить, вынес его к самому борту.
Молодой человек, с которым Карл немного познакомился во время плавания,
сказал ему мимоходом:
- Ну, вы все еще не решаетесь сойти?
- Я готов, - сказал Карл, улыбнувшись ему, и с вызовом, так как был
сильным парнем, вскинул на плечо свой чемодан. Но, взглянув на своего
знакомого, который, помахивая тростью, уже смешался с толпой других
пассажиров, он растерялся, вспомнив, что забыл в каюте свой зонт. Он
попросил знакомого, пожалуй, не слишком осчастливленного этим, оказать ему
любезность и присмотреть за его чемоданом, огляделся, чтобы сориентироваться
при возвращении, и поспешил прочь. Внизу, к своему сожалению, Карл
обнаружил, что проход, который очень сократил бы его путь, впервые оказался
закрыт, что, по-видимому, было связано с полной высадкой пассажиров, и был
вынужден разыскивать трапы, снова и снова следовавшие друг за другом,
проходить то и дело заворачивающими коридорами, мимо пустых кают с одинокими
письменными столами, - до тех пор, пока на самом деле, так как проходил этим
путем раз или два и всегда в большой компании, окончательно и бесповоротно
не заблудился. В растерянности, не видя кругом ни души, а только слыша над
собою беспрерывно текущий тысяченогий людской поток и улавливая далекий
отзвук уже остановленных машин, он, не раздумывая, принялся стучать в первую
попавшуюся маленькую дверь, у которой остановился в своих блужданиях.
- Да открыто же, - крикнули изнутри, и Карл со вздохом облегчения
толкнул дверь. - Чего ради вы стучите как сумасшедший? - спросил огромного
роста мужчина, едва взглянув на Карла. Откуда-то сверху через иллюминатор в
жалкую каюту падал мутный, давным-давно рассеявшийся в недрах корабля свет;
койка, шкаф, стул и мужчина теснились друг подле друга, как в камере
хранения.
- Я заблудился, - сказал Карл. - Во время плавания я как-то не обратил
внимания, что корабль ужасно большой.
- Да, вы правы, - произнес мужчина с оттенком гордости, продолжая
заниматься замком небольшого сундучка, раз за разом закрывая его обеими
руками и прислушиваясь к щелканью язычка.
- Входите же! - воскликнул мужчина.
Страницы: (172) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
...
Отец говорил о нем, что он неуправляем, как ураган, и
постоянно идет по краю пропасти, он же попеременно походил то
на мать, то на деда, то на еще не родившегося сына или внучку.
Был он человеком очень видным, выше среднего роста, белолицым,
с ямкой на подбородке, похожей на пупок, и волосами длинными,
густыми и черными, как уголь. Брови он искусно закручивал, как
это обычно делают с усами, а усы его были заплетены, как две
плетки. На бесконечных дорогах войны, протянувшихся по Баварии,
Силезии и Италии, он вызывал восхищение женщин своей фигурой,
манерой держаться в седле и длинными, всегда хорошо
расчесанными волосами, когда, утомленный долгими переходами и
тяготами военной жизни, сушил их, сидя возле огня в
какой-нибудь придорожной корчме. Иногда его поклонницы шутки
ради переодевали его в женскую одежду, втыкали в волосы белую
розу, вытряхивали из него последний грош на танцульках,
уступали ему, больному и усталому, свои постели и со слезами на
глазах прощались с кавалеристами, когда те покидали зимние
квартиры. А он говорил, что все его воспоминания помещаются в
походном ранце.
С чужой, женской, улыбкой на лице, через которую у него
проросла борода, молодой Опуич вместе с отцом проскакал, еще
подростком, а позже уже сам, как офицер французской кавалерии,
по всей той части Европы, которая протянулась от Триеста и
Венеции до Дуная и оттуда до Ваграма и Лейпцига, и вырос на
французских биваках, отмечая каждое свое новое десятилетие
новой войной...
Милорад Павич (Milorad Pavic)
«Последняя любовь в Константинополе»
