йшего изложения мысли, нашпигованный интереснейшей, неведомой мне доселе информацией и полный самых восхитительных неожиданностей -- к сожалению, в тот момент, когд..
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Литературная амнезия»
Понимаю, что это похоже на суеверие, но что делать, если за этой приметой стоит опыт нескольких лет. И какое это, собственно, суеверие, если связь между Тржишкой и моими неудачами уж..
Милан Кундера (Kundera Milan)
«Вторая тетрадь смешных любовных историй»
19. По этой причине тебе было поручено придти ко мне в Начале; ибо если тобою сделан один лишь шаг на этом Пути, ты должен неизбежно достичь его конца...
Алистер Кроyли (Aleister Crowley)
«Книга Хет или Еловая ограда»
Смотрите также:
Павел Воронков. В отчаянии. Жизнь Франца Кафки
Иван Толстой, Аннотация к книге Геральда Салфеллнера Франц Кафка и Прага
Франц Кафка-Густав Яноух, Из разговоров Густава Яноуха с Францем Кафкой
Дмитрий Травин. Франц Кафка. Исследование одной смерти
Алексей Зверев. Книга на завтра. Франц Кафка. Дневники
Исследование концептуальных метафор на примере новелл Франца Кафки
Метаметафора в творчестве Франца Кафки
Вы читаете «Новый адвокат», страница 1 (прочитано 0%)
«Америка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Замок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Процесс», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Die Verwandlung», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В поселении осужденных», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Искусство голодания», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
© Нико Чхетиани, перевод с немецкого
У нас новый адвокат доктор Буцефал. Его внешний вид мало напоминает о
том времени, когда он еще был боевым конем Александра Македонского. Но тот
кто знаком с обстоятельствами, конечно же, заметит кое что. Несмотря на это
я недавно удивленно смотрел на адвоката, простого судебного чиновника с
профессиональным взглядом, маленького завсегдатая бегов, когда он, высоко
задирая бедра и чеканя шаги по мрамору, шаг за шагом поднимался по лестнице.
В общем: бюро одобряет прием Буцефала. С удивительной рассудительностью
говорят себе, что при сегодняшнем общественном строе Буцефал оказался в
очень трудном положении и исходя из етого как и из его мирового
исторического значения он заслуживает хотя бы предупредительность. Сегодня -
и этого никто не сможет отрицать - не существует более великого Александра.
Да, в убийстве разбираются многие, и в ловкости пронзить через пиршественный
стол друга копьем, хватает и такого; и для многих Макеония слишком узка, так
что они проклинают Филиппа отца.
- Но никто, никто не может повести в Индию. И тогда ворота Индии были
недосягаемы, но путь к ним был указан царским мечом. Сегодня ворота
перенесены совсем в другое место: они и дальше и выше; никто не показывает
путь; многие держат мечи, но только лиш за тем чтобы махаиь ими; и взгляд,
желающий следовать им путается.
Может быть, потому-то действительно наилучшее это то, как повел себя
Буцефал: погрузился в законы. Свободный, не стесненный бедрами всадников,
при блеклом свете лампы, далеко от гама и лязга Александровской битвы,
читает и перелесеывает он страницы наших старых книг.
Страницы: (1) : 1
Тем временем:
... Понимаете? Я нарошно выполз из глуб-б-бокого подземелья. Не простое это дело: пришлось сполна земли разгрести. Вон, все когти ободрал! Будь у меня злой умысел, злой умысел, злой умысел, разве ж я смог бы такое сделать. А сюда пришёл, пошто вы мне нравитесь, нравитесь. Я думал о вас в глуб-б-боком подземелье. Но не мог больше выносить и в-в-выполз сюда. Все отговаривали, а мне не терпелось. Я собрал всю свою х-х-храбрость, -- я знал, вы подумаете: «Ах, ты ж -- зверь такой! Набрался наглости делать мне предложение!»
-- А разве не так?! Такой нахальный зверь, и ещё требует моей любви!
Тут морда зверя сразу же помрачнела. В унисон эмоциям цвет чешуек поменялся на фиолетовый. Тело съёжилось и стало с виду на размер меньше. Я скрестила руки и уставилась на сжавшуюся тушу. Может, его тело изменяется с переменой чувств? И под этим жутко безобразным видом кроется нежное, как свежее пюре, и легко ранимое сердце? Раз так, у меня есть шанс на победу! «Попробуем ещё раз. Но ты же безобразный зверь!» -- подумала я громким внутренним голосом. Таким громким, что в сердце отдалось словно лаем: «Но ты же безобразный зверь!» Чешуйки прямо на глазах полиловели. Глаза его, точно всасывая мою неприязнь, расширились, вылезли из орбит, и из них ручьями инжирного сока полились слёзы.
Страх пропал. Тогда я на пробу представила, насколько это было возможно, самую жестокую сцену. Мысленно связав его, я по одной ощипывала острым пинцетом зелёные чешуйки; тыкала раскалённым докрасна ножом в мягкие розовые икры; что есть сил вонзала обгорелый паяльник в опухшие, как инжир, глаза. Я представляла одну за другой все эти сцены, а зверь горько рыдал, вскрикивал от боли, корчился в муках, словно это происходило с ним на самом деле. …Цветные слёзы, густая слюна из пасти, газ из ушей -- пепельного цвета, с запахом роз, ненавистный пристальный взгляд из распухших глаз... «Эй, хозяйка! Прошу вас, ради Бога! Не думайте, пожалуйста, о таких зверствах! Умоляю, не п-п-представляйте себе это, -- добавил он понуро. -- У меня н-н-не было злого умысла. Я не делаю ничего плохого. Я просто д-д-думал о вас.»
Говори-говори! «Шутка ли, ты внезапно выполз у меня во дворе, без спроса открыл дверь, вторгся в дом...
