А Португалия пыталась верить в счастье, сохраняла его прибор за столом, его праздничные фонарики, его музыку. Лиссабон прикидывался счастливым в надежде, что и Господь Бог поверит в это счастье...
Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Письмо заложнику»
- Да! Конечно, да! - Он стоял передо мной, ероша пальцами волосы. - С начала. Итак, я получал от нее письма ежедневно, пока...
Хэммет Дэшил (Hammett Dashiell)
«Рассказы»
Но это же до крайности безвкусно. По причине занятия торговлей и литературного невежества вы и чувствуете точь-в-точь как в дешевых семейных романах! Бэрли набрасывается на нее...
Роберт Музиль (Robert Musil)
«Винценц и подруга важных господ»
Смотрите также:
Павел Воронков. В отчаянии. Жизнь Франца Кафки
Дмитрий Травин. Франц Кафка. Исследование одной смерти
Франц Кафка-Густав Яноух, Из разговоров Густава Яноуха с Францем Кафкой
Иван Толстой, Аннотация к книге Геральда Салфеллнера Франц Кафка и Прага
Алексей Зверев. Книга на завтра. Франц Кафка. Дневники
Метаметафора в творчестве Франца Кафки
Исследование концептуальных метафор на примере новелл Франца Кафки
Вы читаете «Нора», страница 1 (прочитано 0%)
«Америка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Замок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Процесс», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Die Verwandlung», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В поселении осужденных», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Искусство голодания», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод: В.Станевич
Я обзавелся норой, и, кажется, получилось удачно. Снаружи видно только
большое отверстие, но оно в действительности никуда не ведет: сделаешь
несколько шагов - и перед тобой стена из песчаника. Не стану хвалиться,
будто я сознательно пошел на эту хитрость; вернее, дыра осталась после
многих тщетных попыток подземного строительства, но в конце концов я решил,
что выгоднее сохранить одно отверстие незасыпанным. Правда, иная хитрость
так тонка, что сама собой рвется, это мне известно лучше, чем кому-либо, а
кроме того, разве не дерзость наводить таким способом на мысль, что здесь
скрыто нечто, достойное исследования? Но ошибется тот, кто решит, будто я
труслив и только из трусости обзавелся этим жильем. Примерно в тысяче шагов
от этого отверстия лежит прикрытый слоем мха настоящий вход в подземелье, он
защищен так, как только можно защитить что-либо на свете, хотя, конечно,
кто-нибудь может случайно наступить на мох и на этом месте провалиться,
тогда мое жилье будет обнаружено и тот, кто захочет - правда, тут нужны
определенные, довольно редкие способности, - сможет в него проникнуть и
навсегда все погубить. Это я знаю, и даже сейчас, когда моя жизнь достигла
своего зенита, у меня не бывает ни одного вполне спокойного часа; там, в
этой точке, среди темного мха, я смертен, и в моих снах я частенько вижу,
как вокруг нее неустанно что-то вынюхивает чья-то похотливая морда. Я бы
мог, скажут мне, засыпать входное отверстие сверху тонким и плотным слоем
земли, а затем более рыхлым, чтобы было нетрудно в любую минуту снова
раскопать выход. Но это-то и невозможно; именно осторожность требует, чтобы
для меня всегда был открыт путь к бегству, и чтобы я рисковал жизнью - а
это, увы, бывает очень часто. Для всего здесь нужны очень сложные расчеты, и
подчас радости гибкого ума являются единственным побуждением, чтобы
продолжать эти расчеты. Я должен иметь возможность немедленно бежать; разве,
несмотря на всю мою бдительность, я гарантирован от нападения с совершенно
неожиданной стороны? Мирно живу я в самой глубине своего дома, а тем
временем противник откуда-нибудь медленно и неслышно роет ход ко мне. Я не
хочу сказать, что у него чутье лучше моего; может быть, он так же мало знает
обо мне, как и я о нем. Но есть ведь упорные разбойники, они вслепую ворошат
землю и, невзирая на огромную протяженность моего жилья, надеются все же
где-нибудь натолкнуться на мои пути. Правда, у меня то преимущество, что я -
в своем доме и мне точно известны все его ходы и их направления. Разбойник
очень легко может стать моей добычей, и притом весьма лакомой. Но я старею,
многие противники сильнее меня, а их бесчисленное множество, и может
случиться, что я, убегая от одного врага, попаду я лапы к другому.
Страницы: (27) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
...
До веселого Майнца оттуда рукой подать, так же как и до прославленных
курортов Висбадена, Гамбурга, Лангеншвальбаха, а до Шлангенбада и вовсе не
больше получаса езды по узкоколейке. В погожие дни мои родители, сестра и
я часто совершали поездки в экипаже, на пароходе или по железной дороге в
направлении всех стран света, ибо красоты природы привлекали нас не
меньше, чем достопримечательности, созданные рукой человека. Как сейчас
вижу отца: в клетчатом просторном костюме он сидит вместе с нами под
навесом какой-нибудь харчевни, довольно далеко от стола - брюшко мешало
ему придвинуться ближе - и с наслаждением уписывает крабов, запивая их
золотистым вином. Крестный Шиммельпристер тоже частенько ездил с нами и
сквозь круглые очки зорко вглядывался в местность и в людей, равно
принимая великое и малое в свою артистическую душу.
Мой бедный отец был владельцем фирмы "Энгельберт Круль", выпускавшей
шипучее вино марки "Лорелея экстра кюве", ныне уже позабытой. Погреба
фирмы находились на берегу Рейна, неподалеку от причала. Мальчиком я
нередко бродил под их сумрачными сводами, погруженный в задумчивость,
прохаживался меж высоких стеллажей и рассматривал полчища бутылок, которые
в наклонном положении громоздились одна над другой до самого верху. "Вот
вы лежите, - думал я (хотя, конечно, в ту пору еще не облекал свои мысли в
столь точные слова), - лежите, окутанные сумраком подземелья, а в вашей
утробе потихоньку зреет колючий золотистый сок, который со временем
участит биение многих сердец, заставит просветлеть не одну пару глаз.
Сейчас вы нагие, невзрачные, но придет день - и, великолепно разубранные,
вы покинете подземный мир, чтобы на празднике, на свадьбе, в отдельном
кабинете задорно выстрелить пробкой в потолок и вселить в захмелевших
людей радостное безрассудство"...
Манн Томас (Mann Thomas)
«Признания авантюриста Феликса Круля»
